День
как день
Крадется тихо
Тихо дремлет в
переулках
И тоскливый
ветер бродит
По дворам и
закоулкам
Ты не знаешь
Где хожу я
Запыленные
ресницы
Не поднимешь
на толпу ты
Взором глаз
моих не встретишь
Скажешь
“Здравствуй”
Если город нас
столкнет с тобой
случайно
И уйдешь... А
я печально
Отвечать тебе
не буду
День прошел
И тускло
светит луч заката
Город дремлет
май 1976,
Москва
"День, как день, крадется тихо,
тихо дремлет в переулке…"
И моими же словами
оживляет закоулки.
Город детства
где-то дышит,
где-то дым
скрывают крыши и
в окно
фонарь склонившись
так же свет роняет желтый.
"Ты не знаешь,
где хожу я…" -
сколько лет забытым строчкам.
Стерты временем бессрочно камни,
что следы хранили.
Двадцать лет -
и город детства отступает. В переулке
уже стали закоулки.
И у памяти рисунок
осыпается пастелью.
Скажешь: "здравствуй, -
если город…"
- как слова мои наивны. Расстояние -
многоточье. Как нарочно
оживают "шепоты, шаги и звуки"
в рифмах прошлого рождаясь.
В подсознанье дремлет город.
29.07.2001, Монреаль
Что-то время
застряло
И воздух не
дышит.
То ли я
опоздала,
То ли ручка не
пишет.
Отчужденность
в пространстве.
Поворот головы
Не закружится
в танце -
Безразличность
судьбы.
Скрежет ветки
сухой
По ночному
стеклу -
Одиночество
ведьмой
Вползает в
канву
Подсознанья.
Ложится рука на листок
Недописанных,
прерванных временем
строк.
Утро тихо
влетает
Рассветным
лучом.
Помню - дверь
открывают
Московским
ключом и
Троллейбуса
тень
По стене,
потолку -
В детство
куплен билет,
Только я не
дойду
До платформы.
Горячего чая стакан
Отраженьем в
вагонном окне замелькал.
Проводник-перевозчик
Купе указал -
Часовой
механизм стрелок ход поменял.
Телефонного
круга
Пружинный
надрыв:
Цифр шесть -
И у друга -
рыдаешь навзрыд.
Разговор, что
прервался
Лет двадцать
назад
Шелестел
сединой
В проводах, на
устах.
Что-то время
застряло
И воздух не
дышит.
Я должно быть
устала,
А друг не
услышит.
сентябрь 2000,
Монреаль
Почерк. Ручка.
Помятый лист.
Ритм
незаконченных фраз повис
Над прошлым.
Его отмеряют
шагами
По лестнице
Или по
автостраде,
А иногда
запирают в тетради
В клетку,
Чтобы не
убежало,
Лишнего бы не
рассказало,
А смирно б
сидело, молчало, спало
И, наконец, бы
истлело.
Почерк. Ручка.
Помятый лист.
Ритм
незаконченных фраз повис
Над настоящим,
Его замешали в
тесто,
Но рецепт
забыли в старой шкатулке
На пыльной
полке
И дверь
закрыли.
В окно
заглянула осень.
Почерк. Ручка.
Помятый лист.
Ритм
незаконченных фраз повис
Над будущим,
Его рисовали
краской,
Кисть макали в
мираж,
На холсте
появлялся коллаж:
Тетрадь в
клетку, шкатулка, осень,
Фраз
неразборчивых пыльная россыпь,
Тень не
прошедших еще часов,
Невысказанных
многоточий
И подпись
поставил зодчий.
сентябрь 2000,
Монреаль
У прошлого
сложнейший макияж.
Под слоем
пудры стёрты очертанья.
Как в мутном
зеркале
бесцветное
дыханье -
пожухший
акварельный силуэт.
Пыль времени
не сдуешь сквозняком.
Воображенье
засветило пленку
прошедших лет.
Рукой
не дотянусь до
милых лиц.
Семейные
альбомы -
с них пыль
стряхнуть…
Обман -
в страницах
пожелтевшие следы
и прошлого
затёртые узоры.
Архив
страстей, раздумий, разговоров
запрятан
временем в беззвучные
просторы.
У патефона
сломана игла
и в черном
диске дремлет тишина.
Другие звуки
оживляют время
и в памяти
рождается мотив -
дождя по
веткам,
стук от
каблуков,
скрипучих
половиц поползновенье
и поворот
ключа в тяжелой двери -
вальс в старых
нотах
и тональность
"ля" -
из детства
вырезанные кружева.
30 мая 2001,
Монреаль
У каждого
вечера
свой
музыкальный мотив.
Диез или
бемоль -
радость или
боль. Тень силуэтов,
пылинок на
вазе, засушенных в
прошлом роз,
отпущенных
минут на разговор ни о
чем,
удушливых слёз,
разбуженных
чувств, стремлений,
старений,
гармоний
аккордов,
резонанса сомнений -
отраженье
в стекле на
окне,
на картине.
Звонок
телефона - крещендо и в унисон
голос в трубке
заполнит
пробелы. У
пауз
отобран
почерк. Вечер не требует
точек. Легато
соединяет ночь
с потушенной лампой.
Свет
от луны. В
ноктюрне
меркнут следы
вечерних мелодий,
звона посуды,
недопитого чая,
брошенных слов
в пустоту или
в тишину. Утро.
В капле воды -
скерцо
луча, дня,
ключа
запирающего
дверь. В пустующем доме
длинных пауз
тень
поджидает
вечерних премьер…
1.01.01,
Монреаль
"Ночь. Улица.
Фонарь…"
У Блока.
Мотив забытого
стиха.
"Живи еще хоть
четверть века…"
Не убежать мне
от греха -
Забыть иль
спорить -
Мысль одна -
мы в западне
Чужих
страданий,
Мелодий,
красок, ожиданий. Стрелок
ход
Из века в век
не изменен.
Через себя
ведем отсчет мы
Предписанного
бытия
Пророком?
Богом? или Чертом?
Две цифры в
скобках:
Их канва -
Родился "в" и
умер "в",
И дата,
Что через тире,
Нам не
доступна.
Никогда ее не
выпишет рука.
То, что стоит
до даты первой -
Мы не
страшимся,
Что до сей,
нас не было, но,
Что в последней
Начертан наш
финальный день
И что когда-то
нас "не будет" -
Пугает,
мучает. Фонарь
роняет свет на
перекрёсток
раздумий,
прожитых минут.
И в
перевернутых страницах
Замкнется
жизни странный круг.
октябрь 2000,
Монреаль
Слова ложатся
на листок
как листопад.
И в каждой
фразе
как песок
рассыпан голос.
День прожитый
совсем не
впрок. И на ресницах
застывший холод
словно в гроб
слеза ложится.
Закат у
утренней зари,
как в негативе.
Запутались
следы дождя на окнах.
Тень на стене -
горит
воспоминанье
свечой из
прошлого. Есть в настоящем
призрачная
россыпь
обманчивых
надежд,
как в старом
платье
будничная
роскошь
и в кружева
запрятан силуэт.
Беды
неотвратимое дыханье,
и скрежет рельс
вползает в
подсознанье.
У пейзажа
серая канва.
Мой поезд
остановлен навсегда.
В вагоне нет
давно
проводника,
протертых
кресел
пыльное удушье,
ржавеют
поручни и
спрятаны
подушки.
Моих шагов
боится тишина.
Завидую тому,
кто
неслучайно
моим попутчиком
не оказался,
кто
вовремя с
перрона
убежал, тому,
кто
никого не
провожал.
13.07.2001,
Монреаль
Прибрежность.
Приближенность.
Придыханье.
Рожденное
свободой отреканье от
места, от
березовых лесов, от
детских
сказок, от привычных
голосов, от
улиц,
подворотен, от коллажа
судеб, от
вкуса пирожков,
за три
копейки, от
газированной
воды,
от капель из
колодца в старой лейке.
В обмен на -
воздух
европейских городов,
на быструю
дорогу
на Нью-Йорк,
на вечер в
Риме,
на p`tit
dejeuner,
на лебедя,
плывущего по Брюгге,
на ноту соль у
Баха в фуге,
на фильм
Феллини
(и на
тартеллини),
на помидор
зимой
и на канадский
клён,
на "легкость
бытия"
в чужой стране,
на иностранный
говор во дворе.
22.08.2001,
Торонто
У друзей на
столе
лимон. Синяя
миска.
Синий свет в
сочетании с желтым -
отличный
портрет -
уюта, вкуса,
журнала мод. Но
лимон - одинок.
В перспективе
его ожидает
уход - ни в
рот,
ни в чай, ни в
салат,
а в холод и
мрак. Но
он не знает о
перспективе и
желтеет,
коричневеет,
морщится от
синего света,
худеет от
кислости. Лето
было б ему на
пользу. Но
за окном зима,
и пришла она
не вчера.
Пылью
покрылась
миска, и ей от этого кисло.
Пришел гость.
Зимой
в пальто. И
фотоаппарат - через
плечо.
Вечер затих в
бокале
вина. И рядом
синяя миска брезгливо
держала в себе
лимон, на который был
аппарат
устремлен. "А почему лимон?
А не наш дом
или
портрет?",
- с негодованьем
друзья
потушили свет. Гость ушел. И
на кухне
дремал
одинокий лимон. Это был
его последний
сон.
24-26.12.2000,
Бостон
“Век скоро
кончится,
но раньше
кончусь я...”
Пророчество
великого поэта
Сбылось.
Пером коснувшись
белого листа
Рука не
дописала многих строчек,
И мысль,
оборванная навсегда,
Не требует ни
запятых, ни точек.
Слова не смыть
ни стрелкой от часов
и ни рекой,
Что отделяет
мир потусторонний
От берега с
холмами Бытия,
Страданий,
Грехов,
Творений,
жаждущих признаний
Времени.
У века нашего одна
черта -
Всё на
продажу. Каждый может
Стать поэтом и
творцом себя назвать,
чтобы
Продлить своё
небытиё в словах,
Холстах и в
ритме звуков.
Печать
поставить - названо
искусством.
И на витрину.
Всё под копирку.
Время нас
рассудит - гранит иль омут.
В прошлом
общность у нас одна -
Мы были.
Воспоминанья -
сущность Бытия.
“Век скоро
кончится...”
декабрь 1999,
Монреаль
ПРИТЯЖЕНИЕ
Буквоедина.
Буквоядина.
Буква -
садина.
Букв
отравленных,
Букв
отправленных,
Зашифрованных,
Новоявленных,
Колобкованных,
Окольцованных,
Паутиновых,
Олимоненных
•
нам не счесть.
Шоколадница.
Детсадовница.
Гейша-Маница
-
Не
любовница.
Невидимая,
Неранимая,
Не
чужая
И не
любимая.
Опьяненная,
Обреченная,
Отрешенная,
ОтСтраненная.
ИноБлудная
ИноВерная
Непреклонная
в меру
вредная.
Кто в
глухой ночи
не видал
окна,
"где
опять не спят",
где горит
свеча…
Запах
всех цветов
заполняет
дом -
ты в
своем раю,
я в окне
чужом.
11.03.2002,
Монреаль
Есть в
отдалении
невидимая
связь.
Есть в
голосе
неслышимом
-
дыханье.
Реальность
- между нами расстоянье.
Всё
остальное -
домыслы
судьбы.
Тепло
руки -
воображенья
плод.
В
бесстрастье -
притягательность
соблазна.
Запрятан
смысл
в
запутанный клубок.
Слова -
в
венецианской старой маске…
Банальность?
Вольность?
Безысходность?
Врозь -
у каждого
свой внутренний мотив.
Ответ
скончался раньше, чем вопрос,
повисший
над обрывом тишины.
Есть в
осени присутствие весны.
В конце
зимы -
рождение
начала.
У
будущего - хрупкие шаги.
У
прошлого - далекие причалы.
13.03.2002,
Монреаль
Свет от
свечи
Свет
фонаря
Свет от
костра
Свет
вдалеке
Свет от
звезды
Свет от
меня…
Не затуши
Не
отвернись
Не
пропусти -
прими
Растворись
Завернись
Не бойся
Приди
Опусти
лицо в ладонь
•
там тепло
Ты
подставь своё плечо
•
горячо
На щеке
твоей
вкус моих
волос
На губах
моих
вкус
соленых слёз
Не спyгни
момент
Не гони
меня
День -
банальность слов
Ночь -
безумство сна
Не хочу я
снов
Не хочу
ветров
Не хочу
вдали
•
ждать всегда не
легко
Ты
разрушь барьер
И из глаз
моих
свет к
твоим губам
………………………..
Гаснет
свет от фонаря
Стлела
вся свеча…
По стеклу
бежит
капля
старого дождя
апрель
2002, Монреаль
Закрой
глаза:
вообрази
на миг
то, до
чего рукой не дотянуться…
Вокзал.
Толпа.
Нам город
неизвестен,
на карте
он помечен,
но суть
не в нём. Не поздний вечер.
Опять
часы замедлили свой ход.
Пустуют
рельсы.
Поезд, не
спеша, ползёт, как
черепаха после сна.
Один из
нас в толпе,
Другой -
в вагоне.
Я
предпочла бы ожиданье на перроне.
Вагон
твой номер семь. Согласен?
Не
открывай глаза. Тепло.
Должно
быть поздняя весна.
Я в
белом. Лёгкий ветер к тебе в купе
вдувает
городской угар.
В душе
пожар.
Колёса не
стучат. Скрип тормозов.
В
вокзальной крыше ласточки живут,
их голоса
- как чаек крик над морем.
Толпа
людей меня теснит…
Нет….Нет…
Я не спешу.
Ты тоже
не спешишь. Ты пропускаешь
милую
старушку, и даму в шляпе,
влюбленных
пару, дядю в пиджаке…
Вагон
пустеет. Сумка на плече.
Забытое
пространство коридора…
Ты
- последний. За тобой
закрылась
дверь.
Мы оба на
перроне.
Глазами
ищешь или я ищу.
Линейность
времени измерена шагами.
Безмерное
меж нами расстояние -
поверить
трудно - преодолено.
Не
открывай глаза. Я продолжаю.
(Потом
сравним реальность с
написаньем).
Глаза в
глаза - момент не из простых.
Почти
кино. Мы в кадре. Двое.
Твоё лицо
в тени. Улыбка.
Всё без
слов. Их столько было, что
при
первой встрече им места нет.
Ты
смотришь на меня.
Я
пальцами касаюсь глаз твоих.
Очнись.
Как
грустен нынче вечер.
Воображенья
странная игра.
Меня
коснулась ветка от куста,
как жаль,
что не твоя рука при
встрече…
апрель
2002, Монреаль
Опять на
часах проступает унынье.
Опять
ночь повисла коварным ножом.
Опять
сигаретная дымка ложится
на
строчку размашистым сером пятном.
И слов&#
